Пятница, 24.11.2017, 23:01
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Стихотворения | Регистрация | Вход

Меню сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Главная » 2012 » Март » 6 » Сборник "Марш одиночки" [2008-2010] ч.1
17:31
Сборник "Марш одиночки" [2008-2010] ч.1


Ирина Белая (Захарова)

Марш одиночки

2008—2010 DrDegrace


…Болтается котомка на плечах
И виден ангел в солнечных лучах
Как в каждом слове виден
смысл бездонный…
Промолвит ангел, над землей летя
—Куда же ты, голодное дитя?
—Я смысл несу в огромный мир бездом-ный…
(н. а)

* * *

Расстреляйте меня у стены.
Без совести, жалости, боли...
Расстреляйте, что жалеете пули?
Расстреляйте меня у стены...

Не смешно

А я знаю, как это-—жить,
Знаю что такое "не смешно".
Вижу, слышу и иду
Через себя к себе давно.
Не думая о завтра и вчера,
Не видя пропасть под ногами…
"Не смешно" ведь уже не смешно…
Давильня страха под глазами.
"Не смешно" превратилось в "страшно"
Страшно просыпаться и курить,
Теряя незаметно разум,
Валяться на полу
И жить.
Очень больно это "не смешно".
Ожиданье удара, скрип железа о кафель
Спотыкаюсь о саму себя
Чужие руки тянутся из грани
Неоконченных, оборванных шагов
Бледнеет мое не смешное лицо
Тянется криво счастливый забор
Головы, улицы, жизнь—"не смешно"

С той стороны

Больше нет ничего, за что бы могли зацепиться мои руки
Больше нет ничего, за что бы я терпела
Нет никого, кто убедит меня, что я не верю
И никогда не будет лучше, чем без звука
Нет никого, о ком позволю себе думать
И рваться на колеса, дыбу
Любить-—не беззаботность в кубе—
Истраченность душевной силы
Нет ничего, о чем могла бы сожалеть
Нет никого кто рядом, стоит только дрогнуть
Любить-—не плакать, а болеть
Тем более не к сроку
Остается лишь то, что заставит меня умирать
Добровольно и каторжно-—снег, высота
Не жалею о том-все одно ведь—с моста
Не жалею о том, ведь не мне выбирать
Выживать али жить
Убивать или гнить
Горло рвать иль молчать
Любить или латку в душе нашивать
Больше нет ничего
Досконально-—окно
Кружки, чайники, стоптаны дырки—слова
Больше нет ничего...пусть так будет всегда...

Шизофрения одиночества

Я живу на конце колеса
Я пью квадраты букв и паранойю источаю
Разломаны дверные чудеса
Тоска в руке как птица не летает
Собрату-спасибо-поэту
За реальность ничьего измеренья
За Римана, за сигареты
Ты их ел ,запивая безумьем старенья
Надежды!!!и разум покатился
На чертовом кривом последнем колесе
И кто сказал что оно круглое
Тот глуп неисчислимо как и все
Я читала безавторную книгу
Жевала рифму, в бронхи шел песок
Нет никогда я рифму не покину
Она-—пристанище когда я одинок
Шептал, нашептывал, плевался
Антиобщественник во мне
Он грани высоты боялся
И умирал безвыходно во сне
Ничто просто так не летает!!!!!!
Я четко поняла-—труба, мышиный визг
И заскрипело, закачалось
Мое пространство пустоты на страх и риск
....И покатилось, охнув тяжко
Поэтом черт преобразился! Сверкнули под нулем рога!
Рыдал ребенком разум мой заразный....
Ну наконец-то...Я сошла с ума....

* * *

Ой, что-то все запуталось
Ой, что-то понеслось
Об этом я не думала
Обманчиво звалось
И слово испоганено
На букве спотыкнусь
Бумаги лист засаленный
Все отражает грусть
Он молчаливый спутник мой
Из заднего кармана
Нелепо глупо скомканный
Не терпящий обмана
Он гордо принимает боль
И рвань шального почерка
Страдаю ведь не я, а он
Забытый и испорченный
Ой, что-то все запуталось
Ой, что-то понеслось
И снова как-то муторно
И снова в душу гвоздь....

...устану...?...

Я сегодня устану...?
На мгновенье, на срок долговой
И других замечать перестану
Отрешусь человечной душой
Завтра глядя слепыми глазами
Улыбаясь, пеленая зрачок
Как в чадру, в тряпку всепониманья
В гробовой заброненный покой
Я в ударе, в веселом угаре
Среди вольных обветренных лиц
Понимая что не угадаешь
Чуждый темный пятарик души,
Буду легкой...как на поминке...
Пухом, ветром казаться немым
Разговорчивым пьяненьким бредом
Заставлять улыбаться других...
Через год шабашей удалых
Поглядят, скажут-—как ей легко...
Головою мотну
Грусть мелькнет незаметно под дых
Вновь туман пеленает зрачок...

* * *

Давай не будем о плохом,
Давай не будем о хорошем.
Пусть тишина ворвется в дом
Покой ничем не отревожим.
Всего лишь сядем и закурим
Ни звука. Только тишина...
Прислушайся, — нас жизнь не судит,
Она лишь шепчет— "это я"...
Всмотрись, ты видишь что внутри?
Слеза покатится-—так надо..
За окнами весь смысл..Мы..
Не существуем больше...Жалко?
Давай не будем о плохом
И больше ничего уже не будем...
Усталым вздохом зачеркнем
Ошибки наших с тобой судеб...

Встала и ушла

Кирпичные крикливые дома
За дверями брошены квартиры
За пороги выйдя навсегда
От суматошных лиц, вихрастых, мимо
Асфальт всё также сер и груб
Упокоилась под ним земля
Звук хриплый с обожженных губ
В окнах лица, жизнь и суета
Как заклеймили пересуды
Как номера и звездочки нашили
Так и шагая за пороги нудно
Пот со лба не затирая живо
Изрытые чужие смыслы
На пульсе кончика виска
Кому-то нужными казались
Молча встала и ушла

Оборона

Оборона ироний
Дерзким шагом демарш
Не менявших историй,
Не понявших весь страх
И им места не хватит
На тихих боях
Их места выбирают
Боль и совесть в сердцах
Не принявших поклоны
Поколений в рядах
Не принявших оковы
Твердой поступью шаг
То тихо то огромив
Мир на уши на ноги
Не строй, не плач, а вой
Неведомых бить боль
Не принятых в людской пунктир
Прожженных, содранных до дыр
Срывают петли с глаз на мир
И среди мертвых и живых
Не побоявшись зла под дых
Изгнания, любви и боли
Идет оборона ироний

День 2-ой

Поворот, разворот, отворот
И полет
Разговор, отговор, перебор
И забор
Покачнулся, упал, скрипнул, вскрикнул
Застыл
Пыль столбом, в небо лбом, судорожный вздох
И издох
Чистота, высота
Не беда-—зажила
Отжила пустота
Неспроста

№338 (первый оттуда)

Вагон—интерпретатор судеб
Окно, пути, леса и снег
Ночная хмель и пересуды
Дыханье спящих, чей-то бред...
Железный стук и одинокие минуты
На час назад и километры в прыть
Луна, вокзал, мороз в плечах разутый
Вагоны...им еще катить, катить...
И лица, лица, много лиц
Все ждут какой то остановки
В круге кованом петли
Чаек, стакан, баулы, сумки
Вагон-интерпретатор судеб...

* * *
Ты-—покой
Он-—соль
Я —ля
Мы—си
Пойми

Нет

Ни конца ни начала
У меня больше нет
Шаг. Обернулась
Оборванный след
Далеко позади
Ковыляющий бред
Путь один
У меня больше нет
Ничего, все пройдет
Не убить, не забыть
Моих лет
У меня больше нет
Только нить
Это—ты
Не удержит. Прости
Утро, сны. Не ответ
Больше—нет
Слово—да. Совесть жгёт
Правда зла. Не берет
Моих дней эпизод
Никому. Лживый след
Шаг и я. Больше нет

Бег

Кашель, утро, бронхит....
Глаза открываю..И все полетело
К чертям, под лёд, в тартарары...
Серый, мерзло—грязный снег.
Навстречу ветер—ишь, февраль
Встречает иглами мороза
Все завертелось в пляске времени
Дорога...Руки не чувствуют
Снег..Больно-белый режет
Глаза закрываю. Дышу.
Ну погнали...
Дорога, улица, люди!
Как же вас много!
Бурным потоком снося все с пути
Бешеный ритм. Колет бок аритмия
Гонка во веки веков—и умри!
Дорога....Петляет..Непослушные ноги...
Куда же вы? Нет, не туда, не шатайтесь!
Гулким набатом в ушах кровь не дремлет
Тоже загналась, устало хрипя
Тело бесчувственно в ногу шагает
С теми кто не чуял боли дорог
Ноги, шагайте! Нам дальше не с ними
Мы мимо, упрямо, на нервах пройдем
Все громче и выше стук, топот земли
Уже содрогается от этих боёв
Беззвучных, зажатых зубами
Губы в кровь, боль в виски
Апогей неминуем...Когда же развязка?
Вечер стыло-кричаще остудит...
Потемнело в глазах...Все так быстро темнеет
Кровь и шаг все быстрее, быстрее...
Тело вскрикнуло без звука
Споткнулось...упало...
Горячим любом я зарываюсь
В этот теплый, жгучий снег
Почерневшими пальцами, онемевшим лицом...
В благодарный сегодняшний год и февраль...
Вот и всё....Бескрайнее поле...
Что значит усталость?

200-1

За окном проносится двести первый (2001) год
Ночью летней кружится, спать мне не дает
Фонари проносятся, вдаль поля, поля...
И куда-то катится копейкой жизнь моя...
Междувагонный, незнакомый, молчаливый спутник мой,
Ну что же ты молчишь, о чем ты плачешь?
Проводник, согрей, дай чаю, можно водки
Мне завтра с поезда сходить...
Не надо слов, раскидываем карты
Играем, думаем, по полкам еле слышный вздох
Глаза в глаза, играем яростно, в последний раз
И молча плачем про себя...Не сказано так много
Стоп! Хватит! Карты в сторону...налей мне чаю...
И прорвало...одновременно, сразу...
Меня, проводника и спутника...
Я в 95ом всю семью похоронил,
Очухался, пошел работать...
Завод, а там и сократили, вновь запой..
Позже помогли, теперь вся жизнь-дорога-пересылка,
И я один как столб в проводниках шатаюсь...5-ый год пошел...
За твоих давай...вот сука-жизнь как повернула...
А ты чего? Ну с виду молодой...
Ну...я....меня Сергеем звать...
Ирина, Саша...ну давай за встречу...
Я в армии служил, а тут в Афган...
Ранение в плечо, но до конца стоял
Вернулся, не узнал двора...любимая ушла...
Подался я в бандюги...числился в "быках"...
Загремел по пьяни в КПЗ, оттуда в "Тишину",пошло-поехало...
Из дома письмецо—"тебя давно никто не ждет"...
Вот возвращаюсь в никуда...и ни к кому...
Давай еще по одной...Ну а ты, норушка? Что притихла?...
Молчу. Пью чай...Раскидываю карты...
Мне завтра с поезда сходить....До завтра....

…скомканное…

Оставьте мне мой хлам
Храм
Харе Рама
Кришна
И жизнь вдруг боком вышла...
Пейте формулы системы
Жрите воздух задарма
По пьяни плачьте полубредом
Дышите в уравнении – “нельзя"...
Шикуйте в изысках пластмассы
Шныряйте всюду и везде
Крестом выделывая пассы
Кому—не ясно, но уже
Считая все вокруг приватным
Личным, склочным, но живым
К норме двигаясь по стадным
Правилам своих Немых....

…трое (последняя неделя)

…она живет последнюю неделю
Последняя неделя остается
Уж как-нибудь да проживет
С упорством сумасшедшей перебьется
Поможет, ободрит, ни жалости, ни всхлипа
Поймет и примет без обид
Из памяти друзей исчезнет в этот год
Она же перебьется
С сухим цинизмом по углам
Чужим вонючим закуткам
Уже давно не стыдно и не слезно
Уж как-нибудь да и помрет

…а он—тот нищий, что без племени и роду?
Что за спиной его? какой багаж он тащит
На старческих и немощных плечах?
И почему он так давно не плачет?
Кому же радуется он? кому он снится?
Его наверно кто-то ждет…всегда…
Но память злую шутку проиграла
Где город тот и этот дом?
А имя как? того кто вспоминает
Кто молится и ожидает?
Его, что не вернется никогда…

…комок свалявшейся и грязной шерсти
Кому-то было весело весьма
Когда увесистая палка
В руках гуляла и крала
Чужую жизнь, не знающую зла
Мурлыканье сквозь боль…доверие к людским рукам
Погладившим загривок мокрый весь в крови
Почти не дышит, но на пороге смерти еще верит
Умеющим любить и убивать рукам
Мурлыканье, предсмертный хрип…
Последняя неделя…

…скомканное №2/На ноЖи!

Достучаться, докричаться
И опять на нож
Захлебнуться и споткнуться
О святую ложь
Подыхая, поднимая
Веки на штыки
Обозлиться в темной клетке
И с ума сойти
За башкой в замочек руки
Уставной конвой
И все смотрят, наблюдают,
Замыкая ноль
Палочка, крючочек
Зачеркнуть, забыть
Галочку поставить
И спокойно жить
Отораться, надорваться
И опять на нож
Нолик, крестик, все в порядке
А меня не трожь!

Не стОишь

Набатом боль врывается в виски...
Тенью душит, тревогой все кроет...
Спать не могу... А заслужен ли сон?
Право есть на свободу? Не стОишь...

Ночное аутодафе

Ни строки, ни звука (страшно)
Боли больше нет (углы)
За углами небо (сажа)
В клетке тишина (не спи)
Тишина-покой (синоним)
За покоем край (вперед)
Краешек души (без воли)
Воля-пустота (полет)
В пустоте есть мы (живое)
За живое цап (иглой)
Ниткой шьет всё молча (воя)
Ни строки, ни звука (ноль)...

Не моё/немое

Жить, выжить, пережить, дожить...
Ступеньки приглашают вниз
Зовут саму себя забыть
Случайно выйти ночью чтоб убить
Случайно проходящего и не случайно
По мокрому асфальту босиком
И я наигранно-печально
Буду долго смотреть чужой сон...
В чужих постелях обнимать чужих,
А после долго по чужому спать...
Любить я буду тоже не своих...
И смертью не своею умирать...
Та жизнь, что отражается в замызганном стекле...
Она ведь не моя... И эти слезы не мои...
И это не моя душа бежит в струне...
Боль не моя и немые не мы...
Быть, выбыть, вырыть, врыть...

Давно

По бетонной плите считать серые квадраты детства
По шершавости и колючести стальной проволоки
Искать пальцами по ним микроны свободы и верное средство
От песка памяти и из под палки выбитого приговора на руки...

Спецоборудование

Очередности бессистемные,
Грани сжатые, неумытые.
Руки до крови убелённые,
Думы нищие, тело сытое.
Разведенные, разделенные:
Не выдумывай, не высчитывай.
Одиночеством обожженные :
Не перечь, не ропщи, не выкрикивай.
Выжидаючи, расжигающи
Пламень льдом обернувшийся...
Дай копеечку мне запойному
И катись, малолетка бездушная.
Хлеб невзращеный,
Быль нескошена,
Боль не прожита,
Жизнь заброшена
По сараям и нарам загаженным,
По годам и неделям задушенным,
По улыбкам и лжи перетруженым,
По смертям и по памяти стуженым...
По паспортам выкликивая судьбы
Куриной слепотой, цингой поражены.
С этапом в будущее, дура...
Чумою злой прокажены,
Разгорелися, разболелися -
Побежали за дядей чужим,
И поверили и склонилися,
В ноги кинулись-один дым...
Занялася изба огнем яростным...
За водицей в окошко босым...
Вот и жизнь теперь плачем, жалостью,
Вот и давеча "спецрежим"...

1500-1566/67гг.

Выйду утром снова на чужой полигон,
Позабыв ключи от картонного дома. Нарочно
Кривая кофеиновая ночь меня вернет к Данте
И к девяти кругам...Кому то мало и не пошло...
Положу как положено варнакам их краюху
Пусть мимо пройдут, не подавятся
Липкий страх нам свой диктует алфавит
Аутопсия как смерть после смерти встречается
Ришье был прав когда ваял свою скульптуру
Еще тогда—в шестнадцатом нелепом веке, не в себе...
Завтрашний рассвет меня врятли дождется
Ведь я—статуя, держащая свое сердце в полуистлев-шей руке...
Протянутой к небу...

430

430 дней меня ничему не научили...
у красных цветков память крепче нашей,
а мои химеры страшно улыбнулись и сгорели -
когда-то давно я знала об этом
когда-то давно мне было не страшно.
Разгульная ночь по-свойски хлопала меня по плечу,
улыбаясь пьяными аристократическими замашками
вон той глупой бабы, одинокой и нищей
кормящейся обвесами торгашки
или этого мужика полупропитого,
но все таки одной ногой—всегда готов
он рассказал мне про Карабах и красные тюльпаны
был нервным, раздражительным
мы разругались и ломали ломом лом.
когда хотела выйти—выходила
войти—входила без условий,
но однажды остановилась перед большим амбарным замком
за дверью было будущее
Шиле мне помахал рукой
я стала контуром чужой картины на мгновенье...
сон...
Ночь-это, когда тебя больше нет,
а память людская отправила твое лицо (душу/время, прожитое вместе/мимолетные встречи/ - нужное под-черкнуть) в мусорку...
Космос блеснул
самодовольно золотой коронкой
отвернулся...
я не спала уже 18 лет
один месяц, четыре часа и 39 минут
секунды я не трогаю—они еще просто не выросли...
четыре тридцать позади, они растаяли в дыму
дым—он тоже все помнит-
пронумерованные стигматы
и запах земли после дождя...
последний вечер—мой Харон, уставший, пришел ко мне под утро
он сильно постарел и сгорбился
мне стало его жалко
его можно понять
и даже запомнить после того как ты с ним уйдешь...
алый цветок с влажными лепестками останется лежать нетронутым...
четыре тридцать дней прошли
и никто не поймет
что пройдено за эти дни
мое сумасшествие—отчёт
а теперь можно спать..
я так устала...дай мне руку, Харон..мне так долго шепта-ли—спи...

Мне бы до утра…

Мне б до утра бы только...Мне б до утра..
А знаешь, это все так...ха...ну да, конечно...
Я как всегда все понимаю, принимаю, отдаю и раздаю..
Благо что еще не отдаюсь, а то бы всё-до ручки...
До кондиции, до пыльных бутылок на полу и прошлогод-них окурков...
До вечности и бесконечности...Меня опять несет, зано-сит...
Я всегда задавала себе этот вопрос:
Усталость-это когда ты умираешь?
А я все, гляди-ка, жую чужие, не свои слова,
Все что-то думаю, переживаю...
Кого-то внутрь приглашаю, в святая святых что вечно нараспашку...
А мне бы только до утра...Послушай...
Ведь ты же можешь ничего не говорить...
И выкинуть все выше сказанное через пять минут как я подохну..
Дело-то не в этом...Дело в том, что это ведь произошло..
Имело место, было, произнесено...
Вот...теперь я могу видеть дождь...
Смотри...ты видишь? там...
Нет? Наверно показалось...Как оно всегда бывает...
Не раз, не два мне говорили, вгоняли по игле в меня-"не верь"..
Не помогло...Да, наверно надо показаться врачу—он что-нибудь подскажет..
Главное, что умное что-нибудь...
Господи, какой к черту врач? Врач утром принимает...
А мне бы...
Ты меня слышишь? А? Что, уже осточертела? Пони-маю...
Ты если хочешь, ложись...Отдыхай...Завтра-утро...
А мне бы только до утра...

* * *

Я очень многое могу...
И очень многое теряю..
С открытыми глазами сплю,
Стою с коленей не вставая...
Я очень многое хочу..
И очень многое не принимаю..
Столбом-колодою качусь
Что это зря—не понимая...
Я очень многое прощу...
И очень многое запомню..
Я перегибом отомщу
И сама же взвою в боли...
Я очень многое беру
И очень многое—не надо
Я очень многого так жду
Того не будет и подавно...
Я очень многое ищу...
И очень многое так рядом
Я многое с себя спрошу
Когда с коленей встану....

Родина

Родина шальная, белая земля,
Почему же спишь ты на своих полях?
Почему зарыли и тобой накрыли
Не позволив доглодать черствого куска?
Не спросив о боли, о последней воле
Родина шальная, белая моя
Побежали сворой на расстрел суровый,
На убой, на плаху, не открыв сердца
По чужим приказам, выкрикам и фазам
Родина седая, белая вода
По чужим системам для загонов, стенок
Со всех сторон смеется черная беда
Родина больная, старая моя
Почему же спишь ты на своих полях?
Вздрогни, испугавшись и открой глаза
Родина шальная, вот она—война

Стало

Стало тошно, тесно и липко
Муторно, едино и вечно
Это когда быль была былой
Это когда оттуда они приходят
Смотрят молча долго и больно
Когда ночь ураганом устало воет и поет
Марши и чьи то белые стихи
Когда она не может спать и бесится
Рваными ржавыми листьями
Стенка влево поползла под сердце
Потолок вздохнул и ушел туда
Где все начиналось и так здорово кончилось
Там нет снега, темноты и холода
Даже очереди их туда нет
Стало тошно, тесно и липко
Стало постоянно, выносимо и тихо

Месиво

Как будто долго далеко дорога
Белая, широкая, пыльная, сухая
А потом забыта, брошена
Условно площадь всех вокзалов
Разбитых, больных, слезящихся судеб
Идут ,идут идут, идут....толпа....
Не понять, ничего не понять
Зачем я здесь? За что меня сюда?
Все крутится....рука пуста...
Отчаянье...
И все вокруг медленно медленно медленно медленно

Нет дороги

Нет конца

И начала

Не было

Ничего

На площади

Толпа

По асфальту

Месиво.

Я не начну…

Я не начну...ни с чистого ни с рваного листа....
Я ни с какого не начну..
Я просто не начну...
Это как перестать пить и не жить на копейки...
Бросить бычок, выйти замуж и стирать носки
Накинуть драненький халатик
И одиноко вечерами пить
Разбавленный, холодный светлый чай....
Это значит больше не писать...
Я не начну...
Мне молча гладить пустоту
Мне вечно понимать и верить
Мне кутаться в ионную дыру
Так и не начав мне все же слово сеять
Мне отвечать на ярые звонки
Звонить и убивать словами
Мне искупать и совершать грехи
Мне рисковать и бегать под ногами
Я просто...не смогу...начать..

Скатерть черная

Скатерть чёрная на стол—Хорони
И чужие слова не гадай
Я за этим забором внутри
Я не там и не здесь—Убегай
Обними и Забудь, напоследок прижми
А потом Болью-Оловом души паяй
Понапрасну следа на заре Не ищи
Руки к воле раскинь—Выжигай, Расстилай
За окном тревога будет долго душу ломать
И кричать, биться в пульсе на крае виска
Я не там и не здесь, а теперь—Убегай
Скатерть чёрная на стол—Пустота....

Моя голова не достойна веревок

Моя голова не достойна верёвок
Почерневшие пальцы и ужасы в пол
На стене пятна совести смоют позоры
Мой страшный уродливый дом
Улыбка, пот лба, грань зрачка на исходе
Вломали проём параллели угла
Уставшая дверь за покоем уроет
Расчерчено дозами ноет вода
В косую линейку квадрата по полю
За лампочкой чёрной, за затхлые сны
Все даты-шаги задыхаются кровью
Веревки не стоят моей головы...

Головушка

Сорваться ночью под откос
И лихо прыгнуть на свободу
Ломало, гнуло и несло
За головушку и в годы
За проседь в молодых глазах
Родную на груди рвану
Жить и хлебать, все впопыхах
Свою же юшку на бегу
Комкало, скручивало, крало
Ведь ни глотка ни мира вне
И в три погибели- так мало-
Остатками от я твержу я—нет...
Подавно этих глаз не стало
Все закатала седина
Дышать больше нечем, а надо
Лишь головушка есть—стыдоба...

Разреши мне…

Разреши мне, Господи, знать
И поведай где свет, а где мрак
Уведи туда где солнце и дождь
Где весна дышит пламенем звезд
И позволь мне чужих обнимать

И безвольно по теченью не плыть

Не скрывать, не темнить и не врать
То что свято пред тобой не губить
Разреши мне, Господи, спать
И забыть все что знала вчера
Пусть покоем напьется душа
Отлетит вместе с запахом трав
Помоги мне забыть что такое кулак
Быть поближе к огню, от добра не бежать
Разреши жизнь зажечь в чьих то тусклых глазах
Разреши сделать еще один шаг
Разреши мне, Господи, спеть
И не дай оборваться струне
Чтобы к ночи ни о чем не жалеть
Не посметь утопиться в себе
Разреши мне, Господи, знать
Разреши мне, Господи, спать
И позволь мне чужих обнимать
Разреши мне, Господи спеть......

За меня…

За меня уже люди молятся
И молчат, убегают слова
Не посметь уже успокоиться
Пока память—паскуда жива
Все прошагала быстро, пролетела
А нужно было оглянуться
На то что за спиной горело
Не верить двери, не согнуться
Не хорониться и не сохраняться
На посошок окурок не гасить
Не падать и не подниматься
Не спать, не видеть и не жить..
За меня уже люди молятся...

№337

Поезд-это как приказ-337...
По глазам струна на волю, в небо-молоко
По граненому стеклу прожит еще день
По замызганному тоже будет хорошо
Руки защищаются, взмыв над головой
Голос репродуктора в душу мне иглой
Рельсы ржавые застыли в белой тишине
Поезд-это как приказ-337..

Я буду здесь…

Я буду здесь валяться пока меня не вынесут...
Пока не догадаются внести
В реестр, список номерной,
Официально, с меткой—Принято...
Я здесь, клубком свернувшись, по чужому адресу,
Такой и остаюсь...
Все дело в том что некому нести
И кончился расчет передо мной...
Повесили табличку перед носом—Занято....
Я буду здесь лежать пока не заберут
Случайно завернувшие,
Когда-нибудь, быть может...
Вот, слышу вроде, как идут!...
На ухо шёпот—Не положено...
Я буду здесь...

Марш одиночки

Я черной тенью здесь сижу-
Не в том месте, не в то время,
Подъезд не тот, не та квартира,
Я даже сплю не в том углу.
Хожу комком уснувшей боли
Я в тот же угол из угла
Считаю про себя шаги
Которых и не будет никогда
Бычок последний рву на лоскуты
И новую заплату шью
Беззвучный, жалкий и больной
Марш одиночки в пустоту...

Мой третий

В окно стучат
Настойчиво и рьяно,
Проламывая кость виска.
Смотрю и понимаю—не окно.
Мой третий на исходе
А всё та же, я всё то.
Стучат. Я открываю. Не туда.
Не задаю вопрос: когда?
В каком году? В какое время года?
И ко мне ли?
Быть может вовсе и не те.
Стучали. Требовали. Пели.
Озлобленно в руках держали,
И тискали, корёжили, ломали
И думали—своё...
Мой третий, а за ним другой—
Четвертый, пятый и шестой...
И кто мне скажет что они—года?
Опять стучат. Иду. Не открываю...Не туда...

Мы есть

Нас трое и мы есть:
Усталость, я и голодуха
Здесь сторожит покой Хозяин Беспредел
Решетки лязг и вход без стука...
Все это уже было..Где?
Вдруг мертвою рукой грудь сжало
И спрыгнуло и побежало
Упало, обессилев, под вагон
И показалось на секунду—странно—
Сквозь рельсы провалилось в пол...
И из под пола раздается вой-
То эхо неоконченных молитв
Кто их шептал разорванной губой
Кто плакал, не сумев добить?
Ночь хохотала, падала и снова..
Все снова—нескончаемы витки
Рвало виски, звенело, полыхало
По скользким стенам выбиралось изнутри..
Мы есть. Мы просим тишины у стен—
Усталость, я и голодуха.
Не открывайте дверь без стука—
Нас охраняет Беспредел...

18

Мой восемнадцатый трамвай сломался по дороге,
Моя восемнадцатая осень обожглась,
Мой восемнадцатый стакан пролился, одинокий,
Моя восемнадцатая строка оборвалась...
Трамвай—не средство, а моя причина
А осень и не время вовсе, а предлог
Стакан—не емкость, это-сила
Строка—не буквы, это-Бог...
В количестве восемнадцати не выжил ни один
В количестве восемнадцати сгорело все
В количестве восемнадцати застыл гранит
В количестве восемнадцати я умерла...
Итог...
А никакого итога не будет...
Это просто корявый январь...
Восемнадцать—диагноз и руки..
Восемнадцатый раз не дышать...

Двое…Люди…Утро…

Кухня. Друг напротив друга. Люди. Двое...
Рассвет ежится в замерзших темных окнах
Курят. Молчат. Устали. Нет крови
Вены высохли в растрескавшихся губах и болях
Кажется вчера была война. Всю ночь бомбили
Тебе только кажется. И ты обещала молчать
Я знаю. Но не помню. Даже тебя не помню. Простишь ли?
У тебя сигарета уже жжет пальцы. Забудь. Что такое—прощать
Ты перевернул наш последний стакан и закрыл глаза
Часы тикают очень больно. На столе толстый слой пыли
Сколько мы здесь сидим известно Никому. Года
Ты всегда молчишь. Ты тоже молчишь. Всегда. Немые.
Не мы. Слышишь, ты должна это запомнить
Переверни обратно стакан. Мне страшно
Вчера было не страшно. Там умирали люди
Знаю. Ты прости меня все таки.
Не важно.
Они молчали. Друг напротив друга. Люди..
А рассвет ежился в замерзших темных окнах
Сохли. Вены, боли, треснувшие губы

Он не смог ее простить
А она не смогла ни забыть ни запомнить...

…обезумела, грешная?

Сколько слов уже было сказано
Сколько крови уже было пролито
Сколько душ, разгоревшихся, гробили
Сколько лет—ничего не меняется...
Или я вдруг ослепла в беспамятстве?
Может, я обезумела, грешная?
Почему же живем и не каемся?
По кому же мы плачем, сердешные?
Ударяем, ударившись в тяжкие
И на небо не взглянем—где солнышко?
На коленях целуем длань царскую...
И тропа заросла...Растревожено.
Растревожили вы, окаянные!
Разбудили, распяли и тешитесь...
Может, я вдруг ослепла в беспамятстве?
Или я обезумела, грешная?

За нарушение права на жизнь

Пятый дом и четвертая камера
На пустой и закрытой земле..
Я осталась с нетвердою памятью,
Я осталась в нетрезвом уме.
День и ночь за окошком проносятся,
А решетка глумливо поет,
День и ночь никуда не торопятся.
Наливает, садится и пьет.
Дан приказ, препинание поставлено.
Я исследую молча порог
Разведенного болью сознания—
За предел беспредел без тревог.
Бьется рваный кусок, весь заходится
На последних своих рубежах,
Вздохи сорваны, не остановятся,
Не разожмется застывший кулак.
И слова курсом уничтожения
Набирают фантомный разбег,
У стены расстреляв сожаление
Замышляя из круга побег.
За нарушение права на жизнь
Разошлось во все стороны, замерло,
А решетка глумливо поет...
Пятый дом и четвертая камера.

Спасибо под ребром

Я почти ужилась, я почти ужалась
Мне ужасно жалко жалить и жалеть
Из стаканов грязных пить чужие смыслы
Градусов на 40,именно в стекле
Так предпочитаю, знаю что ошибка
А сидеть на точке мертвой—это как?
И слова мазюкать нервные, слепые
Зная—умирает каждое за так
Я уже с катушек, я уже на кольях
Нож—неправомерно грубый инструмент
Хлеб не режет, сука, и молчит—не хочет
Я его забуду, на помойку сдам
Я себя забуду и хрусталь не жахнет
Не звенит-коробит скрипом по щеке
Только не помогут всякие приюты
Только не поможет, только не в себе
Под ребром не спится, все сопит и пилит
Упрекает—колет—скоро замолчу
Я ему не верю, благо, я на взводе
Поворчу, поспорю и опять усну
Как и всякий який, каждый день по плану
По навету прошлых, буйных и лихих
Я вот план не помню, просто не читала
Было лень, боялась—молоко сбежит
А оно стояло терпеливо, молча
Уживаться, жаться, жалить и жалеть
Это еще ночью под ребром сказало
Повздыхало, укололо, указало—свет
Я пошла, исщурясь, близорукость—сволочь
Я иду, не помню—сколько и про что
Что такое сжиться, что такое—нету
Двери из угодно, двери из чего?

Ты! зачем? пришла…

...Ты зачем пришла, Пустота?
Я тебе двери не открывала
Я и забыть тебя успела,
а ты опять под ноги мне
ложишься вместе с ним-
Бессилием—и трётесь!
Ну что ты смотришь? Что?!
Зачем копаешься во мне?
Зачем так долго? Стало сложно?
Молчишь? его то подними
свою юродивую суку-друга
что жмешься? снова хочешь?
вот дверь, вставай и уходи...

Солнце вышло

Я твержу своё—вперёд,
Ты мне говоришь—назад.
Так и будем мы плясать...

Дан приказ: Не отступать!

Чью-то душу на петлю-
В губы сладкую беду.
Так и будем наблюдать...

Свято клятву соблюдать...

Свечки, спички, огоньки-
Оторвало все внутри.
Так и будем понимать...

Ничего не принимать...

Стройным маршем на обед,
Сапогами жирный след.
Так и и будем помирать,

Ни о ком не вспоминать...

Так и будем помирать,
Ничего не понимать...

Так и будем помирать...

Солнце вышло поминать....

* * *

На полях стоит высокий терем мой
Мой молчаливо-мудрый Бог
Ты не знаешь судьбы моей
Вот мой друг, вот мой хлеб, вот мой сын
Почему кружишь высоко так
Ожидая мой перекос
Ты не знаешь судьбы моей
Вот моя кровь, вот моя боль, вот и мой страх
Солнце рдело взойдет над просторами
Птицы, травы к нему на поклон
Ты не знаешь судьбы моей
Вот мой свет и тепло, там и любовь

Приходит

Почему-то все приходит на исходе,
Происходит на коленях, у облома...
Когда уже подтягиваешь ноги к подбородку
И долго-долго сорванно молчишь...
Почему-то происходит все со мною,
И приходит словно переходит стремное шоссе.
Нет, это я перехожу, там уже ждут...
За пределом где-то, где ты спишь..
Где другие спят, а тебе нельзя..
Уже нельзя, невозможно обратно, даже наверное страшно,
Но мне совсем чуть-чуть, я просто замерла
На полусогнутых, дрожащих...
И это будет продолжаться до конца,
До грани, где все спят, не видя сны
Там есть без берегов река как я, что здесь
Среди безумных и не спящих...

У меня под окнами…

У меня под окнами туман
Нету ультиматума глазам
И ни зги ни черточки не взять
Ночь криминогенная опять
Нервы чтоли обожглись
Снова корчились, вились
Листья напевают похорон
Эскадроны из запоев, звон

Ничто не вечно/среднестатистическая боевая озлобленность

Вы расчертили свою жизнь по бумаге
Отказав ей в праве стать свободной
Раздробили траками-челюстями
И плюнули в зараженный песок
Обоями рвано мотали кусок
Чужой земли из Ветхого завета
Облизнули самодовольный дядин сапог
Думая что вечно, что так и будет—ведь по заданью
Мозгами по стене своих желаний
Похоти, грязных рук и гладких лбов
Сосредоточенно без колебаний
Без отчета, совести, ума
Кому нужна доступная весна
Без ценника и ралли за регалии???
За первый класс и первый ряд всегда!
Ничто не свято—вы себя и обокрали...
Смердит...Но помни...Ничто не вечно...
Просмотров: 468 | Добавил: irinabelaya | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright Ирина Белая © 2017
Конструктор сайтов - uCoz